Фигуристы


Скучаю по Москве - интервью Воронова

На этапе международной серии Гран-при в Париже российский фигурист Сергей Воронов сотворил сенсацию. Приехав в столицу Франции с больной ногой, ученик Алексея Урманова завоевал серебряную медаль, показав лучший прокат в карьере в обоих видах программы. Корреспонденту «Спорта» Сергей объяснил, какова в этой медали заслуга Эйфелевой башни и почему его не считают своим в Петербурге.
Реклама

Загадал желание около Эйфелевой башни

— Сергей, как вы умудрились с больной ногой запрыгнуть на пьедестал?
— Сам, честно говоря, не понял. После короткой программы мы пошли с Максимом Траньковым (чемпион России — 2007 в парном катании. — «Спорт») гулять по Парижу. Подошли к Эйфелевой башне. И глядя на нее, я подумал: вот было бы здорово стать третьим. Ну а когда выиграл серебро — тут уже столько радости было!

— Что за травма вас беспокоила в начале сезона?
— Лет в 16 из-за больших нагрузок возник так называемый стрессовый перелом. Периодически он воспаляется. Вот и во время чемпионата мира в марте он в очередной раз дал о себе знать. Две недели после этого я вообще не тренировался, потом уехал в Таиланд. Там, на берегу океана, начал разрабатывать ногу. Бегал кроссы. Было больно, но терпел. Вернувшись в Питер, начал прыгать.

— Осенью нога снова напомнила о себе?
— Да, на сборе в Новогорске я неудачно ее подвернул. Треснула ладьевидная кость. Тренировки не бросил, но прыгать не мог. Из-за этого пришлось пропустить свой первый этап Гран-при в Канаде. Не представляете, как было обидно!

— Насколько я знаю, поездка во Францию тоже оставалась под вопросом?
— Причем под большим. Но тут тренер за меня решил. Сказал: «Поедем!» — и уехал на какие-то показательные выступления. В общем, что-то изменить я уже не мог, поэтому начал целенаправленно готовиться к турниру.

— Не боялись заработать осложнение?
— Если постоянно бояться, то уж лучше сразу бросать спорт. А я слишком люблю фигурное катание, чтобы из-за травм заканчивать выступать. В общей сложности у меня было уже шесть переломов. Что ж теперь, после каждого вешать коньки на гвоздь?
В Петербурге оказался из-за Плющенко

— Откуда такая любовь к фигурному катанию?
— Не знаю. На льду я оказался случайно. Друзья родителей записали меня в секцию. Я попробовал, вроде бы понравилось. Хотя домашние сначала были против. Маме не очень нравилось, что сын занимается фигурным катанием. Через несколько недель после начала тренировок я неудачно упал, сломал ключицу. Тут мама вообще хотела мне запретить выходить на лед. Но меня уже было не остановить.

— На переезде в Петербург из Москвы тоже вы настояли?
— Точно. Я работал с Рафаэлем Арутюняном. Он потрясающий тренер. В моем понимании близкий к гениальному. Но в 2000 году Арутюнян принял решение уехать в США. Звал меня с собой. Но мне никто бы не дал визу, а ехать с родителями было очень дорого. Поэтому, хотя мне и не хотелось расставаться с Рафаэлем, пришлось искать другого наставника. В тот год как раз везде блистал Евгений Плющенко. И у меня в голове укоренилось, что хороший одиночник может вырасти только в Петербурге. Недолго думая, я заявил родителям о своем намерении уехать в Северную столицу.

— Вряд ли они с восторгом восприняли это известие.
— Они не понимали, как можно из Москвы, где столько разных тренеров, уехать в Петербург. Уговаривали меня, просили попробовать покататься у другого наставника. Но я заупрямился. В итоге мы с мамой все-таки приехали сюда.

— Одного вас не отпустили?
— Да и сейчас не оставляют без присмотра. Мама говорит, что один в Петербурге я жить не буду. Она ждет, когда у меня появится жена и можно будет передать меня из рук в руки.

— Тяжело было менять Москву на Петербург?
— Честно говоря, очень. В основном потому, что в Питере не очень любят столичных жителей. Пришлось столкнуться с этим на собственном примере. На льду все было нормально, но в раздевалке, на сборах надо мной то подшучивали, то издевались. Несколько раз, когда уже все надоедало, приходилось давать резкий отпор.

— Сейчас вы уже стали «своим»?
— Мне кажется, нет. Да я и не стремлюсь к этому. Петербург, несомненно, хороший город. Но он никогда не станет для меня родным. Я москвич и всегда им буду. Везде за границей, если у меня спрашивают, откуда я, называю столицу. Скучаю по Москве. Как только выдается свободный день, стараюсь слетать туда. Иногда просто погулять, подышать воздухом. Раньше не ценил того, что имел. А сейчас для меня такой праздник — сходить на Красную площадь.
За партнершу отвечать не готов

— Приехав в Петербург, вы сразу оказались у Алексея Урманова?
— Нет. Я попал к Галине Кашиной. Несколько месяцев потренировался и повредил голеностоп. Три месяца вообще не катался. А когда вернулся на лед, в наших отношениях с тренером что-то сломалось. Мы не находили общего языка. Работать в такой атмосфере было невозможно. Я пошел к директору спортивной школы в «Юбилейном» Татьяне Меньшиковой и честно ей все рассказал. Попросил найти нового тренера. Объяснил, что иначе мне придется уйти из спорта. Она посоветовала Алексея Урманова.

— Вас не пугало, что Алексей при всех своих знаниях и титулах не обладает достаточным тренерским опытом? Вы ведь оказались одним из первых его учеников.
— Выбора у меня не было, поэтому в тот момент об этом не думал. Ну а сейчас не считаю, что у Урманова не хватает опыта. Хотя отношения у нас не всегда спокойные. Я могу выкинуть какой-то финт. Могу не послушаться. Своенравный я человек. Но до ухода с тренировок и хлопанья дверьми пока у нас не доходило. Хотя, бывает, мы долго не разговариваем друг с другом. Потом, правда, Алексей, как более мудрый человек, обычно смягчает ситуацию.

— Вы уже достаточно взрослый для получения визы в США. Не хотите уехать к Арутюняну?
— Нет. Меня полностью устраивает работа с Урмановым. Надеюсь, и его тоже. А с Рафаэлем мы продолжаем общаться — в Париже он меня поддерживал. Думаю, прежний тренер очень радовался моему успеху. Но не стоит пытаться войти в одну и ту же реку дважды.

— Одна из учениц Алексея Урманова Валерия Воробьева ушла из одиночного катания в парное. Вы не думали последовать ее примеру?
— Не смогу выдержать, если из-за меня упадет девочка. В одиночном катании сам ошибся, сам упал и встал. А в парном — нужно же делать сложнейшие выбросы. А что будет, если я брошу партнершу, а она упадет. Нет, это не для меня.

Елена Язева