Фигуристы


Пятеро с четверным - интервью советскому спорту

Были времена, причем совсем недавно, когда в элите мужского одиночного катания дурным тоном считалось не включать в программу четверной прыжок. Его прыгали и в чистом виде, и в каскаде...
В Гетеборге из 46 участников, выступавших в короткой программе в пятницу, такое количество оборотов вокруг своей оси заявили лишь пятеро смелых. Первому смельчаку с «редкой» китайской фамилией Ли попытка потешить публику не удалась.

Вторым отважным оказался наш Сергей Воронов. Ну, четверной тулуп-то он прыгнул. Причем в связке с двойным. А вот тройной ритбергер совершенно некстати завалил. Проходя потом мимо отечественной телегруппы, Сережа неожиданно обронил фразу: «Да вот сижу тут, как на курорте». Фраза насторожила.
 
– Сергей, какой же в Гетеборге курорт – холодно, сыро, напряжение чемпионата разлито в воздухе…
– А что же, если не курорт: прилетели во вторник, до пятницы – одна тренировка в день на другом катке, и все. А я не могу так – просто сидеть и смотреть на других. Для меня это психологически сложно. Чтобы мужчины последними на чемпионате выступали – у меня это в первый раз.
 
– Мужчинам единственным не дали попробовать лед «Скандинавиума» перед стартами…
– Про то, что потренироваться на большой арене не смогу, а только на тренировочном катке, я узнал сравнительно недавно, в Питере, перед отлетом. Поменять-то уже ничего было нельзя. А прилетать на три дня раньше ради одной тренировки на главном льду – это, согласитесь, неразумно.
 
– Из-за этого «курортного настроения» вы не смогли внутренне сосредоточиться?
– Да, есть немного. Собранности не хватило. Слава Богу, что я каскад сделал, но очень обидно за флип. Второй для меня чемпионат мира, и второй раз я срываю этот прыжок. Пора задуматься над этим.
 
– То, что лед не опробованный, отразилось на катании?
– Здесь очень хорошо катит лед. И буквально хватает одной пробежки, чтобы набрать приличную скорость. На тренировочном катке лед более вязкий, и там более холодно. Но я... не хочу сваливать. Прыгает не лед. Прыгаю я. И уже ничего не вернешь.
 
– Вы знаете, сколько народу тут прыгает четверной?
– Нет. Но, наверное, большинство?
 
– Только пятеро. И не всем он удался.
– Странно, что так мало.
 
– За кого болеете из фигуристов?
– За своего соседа по номеру Максима Транькова. Я реально расстроился за него, может, и это чуть выбило из колеи. Свое колено у меня тоже чуть побаливает, но не так, чтобы нельзя было кататься.
 
– У вас тут персональные болельщики?
– Вот Макс болеет за меня. Жена моего тренера приехала – тоже поддерживает.
 
Ну а через пять человек после нашего Воронова на белую поляну повалили зубры фигурного катания. Лед задрожал, трибуны «Скандинавиума» заходили ходуном. Показалось, что раньше нам чуть приоткрывали форточку, а тут распахнули окно. Вот это вид! Вот это, понимаешь, воздух!

Свежий, только из Загреба, чемпион Европы Томаш Вернер не глядя махнул каскад из двух тройных, а следом аксель и лутц.
– Я люблю эту программу, я счастлив от такого чистого катания! – кричал чех всем, кто собирался болеть за Жубера и Ламбьеля. И восторг был ему ответом.

А вот и сам Ламбьель. Двукратный чемпион мира – единственный из супершестерки прыгал четверной. Он-то ему удался, а вот после акселя Стефан погладил лед рукой.
– Но я исправлю завтра то, что сделал сегодня, – уверял горячий швейцарский парень.

Американец Джонни Вейр первым из элиты набирает больше 80 баллов – а попробуй поставь меньше, когда чисты, словно слеза ребенка, и каскад, и аксель с флипом.
– Я правильно пожертвовал чемпионатом США ради подготовки к Гетеборгу – я фантастически себя здесь ощущаю! – захлебывался от восторга Вейр.
Космический Такахаши - что вытворяет, Дайсуке-сан! Если бы не рука-изменщица, коснувшаяся льда после высоченного акселя, пронзившего «Лебединое озеро» в стиле хип-хоп, держать бы ему в другой руке малое золото Гетеборга. А ты, старина Жубер, зачем падал на тройном лутце, когда позади уже каскад и аксель?

У этого чемпионата мира в субботу будет феноменальный финал, который обеспечат вышеназванные шестеро пришельцев из будущего.