Фигуристы


Сергей Воронов в 2010-2011 годах

Николай Морозов в тот момент для меня был какой-то полу-мифической фигурой. Я знал, что Морозов живет в Америке, работает с японцами, с американцами, мне казалось, что он плохо разговаривает по-русски. То есть, я не представлял, что такое счастье возможно – оказаться в группе с Мики, Нобунари, с тем же Хавьером – мы, в принципе, с ним на одном уровне, но всё равно мне казалось, что в интернациональной группе на другом уровне катаются, там вообще всё иначе.
 
Сам я бы не отважился подойти к Николаю Александровичу – я вообще тогда не знал, что он Александрович… В его группе я оказался благодаря Федерации фигурного катания России, кто-то из руководства обратился к Морозову по поводу меня. В Турине, в дни чемпионата мира мы встретились с ним вместе с ФФКР, поговорили - все стороны были «за», а я очень хотел попасть к нему в группу, зажёгся идеей. Так и получилось, что новый олимпийский цикл я начал работать у нового тренера.
 
Ко всему надо было привыкнуть. Я приехал на месяц в Америку, впечатлений масса - Нью-Йорк, Манхеттен, Бродвей, совершенно иная жизнь. Казалось, что существуют «Старбакс», Хаккенсак, лёд, тренировки, Бродвей, танцы. В Москве со всей компанией начали кататься в Новогорске. Но тут на нас свалился смог, мы так покатались до контрольных прокатов в августе. Там я начал за здравие, а закончил, как всегда, травмой в произвольной на втором тройном акселе. На следующий день уехали в Латвию, там условия были хорошие, и смога не было, да и иностранцам там более комфортно, не было диких, «ужасающих», как они говорят, пробок, непонятных русских и т.п. Месяц мы провели там, но я так и не долечил ногу – выходил на тренировки слишком рано, не додерживал в покое.
 
Сергей и Н.А.МорозовСейчас понимаю, что надо было досидеть, отказаться от соревнований. Но у нас же как - если ты в 19 не прыгаешь тройной аксель, тебя выбрасывают на помойку, если в 20 лет ты не прыгаешь четверной, то тоже ты плохой. Поэтому раньше я жил в состоянии постоянного страха – ага, ты на прокатах плохо откатаешься, тебе зарплату снимут, значит, ты не сможешь оплатить счета за квартиру, ты не сможешь сходить в кафе, в кино, не сможешь себе что-нибудь купить, подарить что-то близким... это постоянно довлеет над тобой. Хоть и говорят, что деньги это не главное, но, к сожалению, без денег сейчас никуда. Наверное, надо было посмотреть на опыт других, но я всегда учился на своих ошибках и пока сам уже по пятому или шестому разу не наступал на те же грабли, не мог вынести из этого урок. Сейчас есть осознание, что важнее – контрольные прокаты, мелкие турниры или финальный результат сезона.
 
Начало сезона получилось скомканным, я снялся подряд с произвольных программ на нескольких турнирах, на один Гран-При вообще не поехал. В итоге до чемпионата России никак не мог разобраться с ногой. Да ещё и поехал туда без Николая Александровича, который в то же время выводил Мики на чемпионате Японии. Я никогда в жизни не выходил в первой разминке в произвольной программе на чемпионате России, перед самим собой мне казалось, что меня спустили в унитаз, просто смешали с помоями. Я понимал, что сам в этом виноват, своими руками и ногами всё это сделал - и для меня это было настолько унизительно, било по самолюбию дико. Я только думал, как смыть с себя позор тринадцатого места. Наверно, когда утром перед произвольной встал, я уже чётко осознавал: чего бы мне это не стоило, хоть я все «отлежу», но я должен откатать программу до конца. Потому что, если не сейчас, то у меня вообще уже может не быть шанса хоть что-то докатать до конца. И я бился, катался, дрался - не знаю, как это назвать… И, как показала практика, не зря это делал. Ничего в мире не бывает зря. Прежде всего, было ощущение, что я мужик, что я не половая тряпка, которой можно вытереть пол Дворца спорта в городе Саранске... Да, я не сделал четверной, но по технике оказался первым. Если другие считают за счастье просто откататься на чемпионате России, то для меня существует только одно место, и оно не тринадцатое!